гнали свое стадо, после чего истек кровью и умер. Уж конечно, они не стали проводить сложные и дорогостоящие анализы, чтобы выяснить, как была произведена экстракция мозга покойного: прижизненно или посмертно. Им плевать было, что там думала ОНН о дискриминации безликих. Для всех остальных — для
нормальных людей — они были просто мусором, бесполезным балластом. А уж те, кто уверовал в байки пастырей, и вовсе испытывали в отношении безликих патологический страх. Психиатры в Балтсоюзе даже придумали новый термин:
апрозопофобия — боязнь безликих, образовав его от греческого слова
απρόσωπο5.
Макс подумал: надо ему было примкнуть к добрым пастырям, когда его приглашали. Тогда у него возник бы шанс собрать улики против них. Однако — это означало бы оказаться в кругу людей, одна мысль о которых внушала ему отвращение. Не готов он был к таким подвигам — больше не готов. Да и поздно было теперь об этом сожалеть.
Он проехал уже три четверти моста, когда увидел то, что искал: арматурный прут с железной бочкой под ним и засохшими следами крови на асфальте. Кровь даже не потрудились смыть; да и не были диковиной подобные следы на тротуарах Риги. Макс будто воочию увидел, как работники морга, каждое утро проводившие рейды по улицам города, проезжают по мосту на своем грузовике — очень сильно напоминающем пожарную машину. Он видел этот грузовик не раз, и хорошо представлял, как по выдвижной лестнице бойцы похоронной команды подбираются к мертвому Ивару, как отцепляют его от арматурного прута и как бросают к десяткам таких же безликих тел, сваленных в кузове.
У Макса потемнело в глазах, и он уже думал: придется останавливаться. И это значило бы: стать мишенью для прислужников фон Берга. Они и так могли получить наводку на его машину, менять которую у Макса просто не было времени. Но, по счастью, его быстро отпустило. И он выехал на противоположный берег Даугавы, гадая, как выглядел бы сейчас мост ЕС, если бы три года назад не приключилась та история — с дочкой спикера Балтийского Сената.
Макс неспроста уклонился от изложения подробностей, когда Настасья расспрашивала его о добрых пастырях. Не пристало излагать такие детали юной девушке. Макса и самого-то покоробило, когда он их узнал: получил доступ к отчету следователей «Перерождения», которые прибыли в Ригу сразу после инцидента и целиком восстановили последовательность событий.
Дело было так.
4
Жили-были в городе Риге две подружки: одна — Ирма фон Берг — была дочкой Корнея Оттовича, главврача одного из лучших столичных госпиталей; другая — Аделина Розен — приходилась дочерью тому самому спикеру Сената. Девушки жили — не тужили: веселились без удержу и ни в каких развлечениях себе не отказывали. Как относились к этому их отцы — Бог весть; девицам явно не было до этого дела. Что их волновало — так это скудость возможностей (по их мнению) испытать по-настоящему острые ощущения. И у двух барышень возник план, которому суждено было завершиться катастрофой.
Идею подала Ирма — которая нередко бывала у отца на работе и сталкивалась с его особыми пациентами. Среди которых, между прочим, попадались молодые мужчины, весьма и весьма солидно оснащенные. Следователи «Перерождения» выяснили потом, что дочка главврача еженедельно проводила свой собственный осмотр всех безликих мужского пола, поступавших в госпиталь: выводила их в душевое отделение и там раздевала донага. Осмотром, впрочем, дело поначалу и ограничивалось. Ирма не могла позволить себе никаких шалостей там, где в любую минуту могли объявиться подчиненные её отца. Ей нужно было получить свободу действий. И однажды такая возможность ей представилась.
Дежурившая в особом блоке медсестра отлучилась со своего поста: буквально на десять минут, чтобы посетить туалет. И этих десяти минут хватило, чтобы фройляйн фон Берг вывела из больницы и усадила в свой электрокар безликого мужчину, особо ей приглянувшегося. Пропажи пациента никто не заметил: среди медперсонала ходил каламбур, что все безликие — на одно лицо. И дочка Корнея Оттовича со своим приобретением благополучно прибыла к себе на квартиру.
Жуткая внешность потенциального секс-раба барышню не смутила. Она решила, что наденет на него какую-нибудь подходящую маску, коих у неё имелось предостаточно. Но сперва она решила произвести пробный прогон: как-никак, это был её первый опыт подобного рода с безликими. Если бы Ирма не стала производить эту пробу, всё еще могло бы и обойтись — для её подруги Аделины.
Но Ирма начала действовать. И в руки следователей впоследствии попала видеозапись, которую девица сама же и сделала, установив камеру на штативе. Барышня фон Берг, красивая блондинка чуть старше двадцати лет, раздела своего подопытного донага, усадила на стул, а сама устроилась на ковре возле его босых ступней. После чего направила свой энтузиазм на репродуктивный орган безликого. И, работая рукой, довольно быстро привела этот орган в эрегированное состояние. Трансмутант оставался при этом безмолвным и апатичным, а его лицо, лишившееся своих природных черт, по-прежнему было обращено к полу. Но вид его налившегося кровью пениса явно впечатлил Ирму. Она повернулась к видеокамере и произнесла:
— Уверена, многим захотелось бы испытать такую штучку в деле! Мы с тобой озолотимся, Ада, если поставим это на поток.
Похоже, Ирма уже строила планы, как применить обнаруженные ею ресурсы для удовлетворения фантазий богатых скучающих дамочек. Однако она всё-таки показала себя барышней осторожной: не стала рисковать и раньше времени ставить эксперимент на себе. Решила, что доведет дело до конца, применяя только мануальное воздействие.
Дочка главврача явно не хотела испачкаться, так что надела своему подопытному презерватив. А затем энергично продолжила проверку. Однако её задача оказалась не из простых. Ирма покрывалась потом и несколько раз меняла руку, тело безликого ходило на стуле ходуном, так что его свисающая голова моталась туда-туда, как у мертвой ощипанной курицы, а разрядка всё не наступала. Поначалу Ирма даже восхищалась стойкостью подопытного: говорила на камеру ядреные непристойности, из которых следовало, что ей в руки попал и вправду выдающийся экземпляр. Но потом девица, должно быть, подустала — стала цедить сквозь зубы какие-то ругательства. И в этот самый момент в её квартире раздался звуковой сигнал дверного звонка: без приглашения и предупреждения в гости к подруге заявилась Аделина Розен.
Ирма поначалу откровенно ей обрадовалась.
— А я уже хотела тебе звонить — звать сюда, на помощь! — весело воскликнула она.
К её радости явно примешивалась гордость: она смогла похвалиться своим приобретением, показать его подруге во всей красе, не дожидаясь, пока Ада посмотрит видеозапись.
Фройляйн Розен
